— Банкротством я начала заниматься не случайно. Я юрист по образованию и до 2016 года работала в самых разных направлениях: семейное право, наследственные споры, корпоративные конфликты, защита прав потребителей. Я сменяла компании, практики, искала, где по-настоящему «моё».
И вот в 2016 году мне дали первое дело по банкротству. Тогда эта процедура только зарождалась: был сырой закон, в котором не было описано никаких нюансов, и никто — ни судьи, ни кредиторы — толком не понимал, как по нему работать. Мне дали это первое дело, а я раньше сама относилась к банкротству скептически и вообще не понимала, что это такое.
Я встретилась с первым доверителем. Он был готов на всё, что угодно. Он не понимал, чем закончится процедура, для него идея списания долга казалась чем-то нереальным: «Ну как можно взять и списать долг? Хотя бы хоть как-то отсрочить…» Он стал инвалидом, работал на стройке, повредил ногу, уже возрастной, работать не может, а кредиты остались. Он был готов на любой исход, лишь бы попытаться.
И вот тогда я поняла, что это — моя тема. Потому что в его словах я услышала свои собственные проблемы. Я вышла замуж в 2012 году, муж оформил на меня кредиты «для бизнеса»: «Я быстренько всё сам выплачу». Но бизнес пошёл не так, как он планировал. В какой‑то момент он сказал, что эти кредиты должна буду платить я.
Мы четыре года платили кредиты. У него были ещё кредиты на него самого, на его отца. Это были очень тяжёлые годы. Мне сейчас 37, а тогда я была «девчонкой после института», и до сих пор думаю: «Господи, как мы это вообще пережили?» Мне казалось, что весь мир открыт: два высших образования, впереди жизнь. А потом мир просто обрушился.
Я не понимала, за что мне такое наказание, если я только жить начала, никому ещё ничего плохого не сделала. Зарплата маленькая, мы во всём себе ограничиваем. Тогда процедуры банкротства ещё не было, и нам пришлось всё выплачивать самим.
Когда я встретилась с первым доверителем, я услышала: «Спать не могу, есть не могу, жизнь под откос, детям ничего купить не могу». Я понимала: я испытывала то же самое. Мы даже детей себе позволить не могли — просто не на что было бы их содержать. Даже витамины купить было бы не на что.
Потом пришла другая женщина, с похожими проблемами. И каждый был уверен, что он один на свете столкнулся с таким. А я уже видела, что это целая армия людей, которые по разным причинам финансово не вывезли нагрузку. Мне хотелось кричать во все колокола: «Друзья, есть выход! Не нужно утопать в долгах, вы можете пойти и списать их»..

— Есть момент юридического признания банкротом, а есть момент фактического — когда ты сам признаёшь себя банкротом. И вот до этой точки люди порой идут годами.
Они живут, мучаются в долгах, приходят на консультацию, понимают: «Да, мне подходит эта процедура», но всё равно внутренне себя банкротом не признают. Думают: «Я ещё пойду, ещё поработаю, а вдруг… Как‑нибудь проживу, буду жить с долгами».
Почему так? Потому что в нашей культуре «банкрот» — будто клеймо на всю жизнь, синоним неудачника. Люди боятся собой таким стать даже в собственных глазах.
В странах, где эта процедура давно развита, всё по‑другому. Там банкротство — это финансовое выздоровление, часть игры: кто не рискует, тот не добивается, и если не получилось, есть инструмент перезапуска. Люди используют банкротство как инструмент, а не как клеймо.
Интересно, что в странах СНГ такой процедуры нет. Люди из Грузии, Казахстана, Таджикистана смотрят мои соцсети и… завидуют. На них так же мошенники могут оформлять кредиты, обстоятельства в жизни меняются, нагрузка становится непосильной — а списать долг они не могут.
Поэтому я всегда говорю: нужно ценить, что у нас есть процедура банкротства. Это возможность, и ей нужно пользоваться, пока она доступна.

— Первое, что приходит в голову — игроманы. Это очень скрытные люди, по ним снаружи ты никогда не скажешь, что у них зависимость. Но это страшная беда, и часто в благополучных семьях. Он может быть хорошим мужем, любящим отцом, его любят жена и дети, но параллельно есть ужасная проблема: человек играет и готов спустить туда все деньги.
К нам обратилась семейная пара — списывать их семейные кредиты. Ночью пишет жена: «У нас есть сын, он неродной моему мужу. Он играет с моей карточки, тратит деньги на игры, проигрывает, и у нас оттуда кредиты. Я бы не хотела, чтобы муж знал».
Я сказала: «Хорошо, спишем, мужу не покажем». Она спрашивает: «А если он ещё возьмёт?» — «Заблокируйте карточки, не пользуйтесь ими». Диалог был длинным, она возвращалась к одним и тем же вопросам, я — к одним и тем же ответам.
И утром, когда я уже проснулась, открываю телефон — сообщение: «Нина, я вас обманула. Я брала эти кредиты, чтобы играть».
То есть женщина оболгала собственного сына, лишь бы спрятать свою зависимость. Это очень глубинная история про чувство вины: проблема настолько тяжёлая, что человек готов подставить даже ребёнка перед родственниками и передо мной, лишь бы не признаться.

— Конечно, банковская система навязывает свои продукты. При выдаче зарплатной карты человеку «за компанию» дают кредитную карту. Большинство в силу финансовой неграмотности даже не задумываются, берут её и начинают пользоваться как своими деньгами.
Очень часто банки не объясняют реальных условий. Человек пользуется «беспроцентной» картой, а потом внезапно узнаёт о комиссиях и списаниях, в которых до конца невозможно разобраться.
У нас в агентстве есть заявление на возврат скрытых комиссий — мы его всем бесплатно даём. Если у человека есть действующие кредиты или он выплатил их не больше 3 лет назад, он может обратиться в банк с этим заявлением. И банки часто молча возвращают деньги, потому что понимают: жалоба в ЦБ обойдётся им дороже штрафами. Иногда суммы возврата доходят до 30 тысяч рублей — представляете, какие там сидят комиссии.
Даже я, хоть кредитами не пользуюсь, всё время сталкиваюсь с навязыванием. Хочу перевести кому‑то деньги — приложение предлагает: «Может, из кредитных средств?» Пару раз я чуть ли не случайно не нажала на перевод с кредитных. Или карты, которые клиент не просил, но банк уже «по умолчанию» создал продукт.
Плюс с 2024 года ЦБ обязал банки считать предельную долговую нагрузку при выдаче кредита. На практике кредиты продолжают выдаваться без справок 2‑НДФЛ, без реального расчёта, просто «лишь бы выдать», потому что клиентов становится меньше, и банки за них борются.

— Чаще всего — те, кто нерационально используют деньги. Сейчас банкротство молодеет: всё больше людей молодого возраста. Они просто хотят поддерживать уровень жизни, который видят у сверстников, и расплачиваются кредитками за всё: магазины, рестораны, одежду, путешествия.
Какие‑то объективные причины взять кредиты у них чаще всего отсутствуют. Это эмоциональные покупки.
У меня был доверитель, который сказал: «Стоял зимой на остановке на Уралмаше, холодно. Смотрю — через дорогу “Лада Центр”. Ну я пошёл через дорогу, перешёл… и взял машину в автокредит».
То есть это полностью спонтанная покупка, дофаминовая. И вот с такими историями мы сталкиваемся постоянно.

— Очень часто жертвами становятся одинокие девушки, которые встречаются с мужчинами — иногда реально, а иногда вообще только онлайн.
Один случай я запомнила надолго. Девушка полгода переписывалась с мужчиной. Он вызвал огромное доверие: дарил цветы, всё о ней знал. Они собирались встретиться, он рассказывал, как «зарабатывает на криптоставках».
В момент, когда у неё мама лежала в больнице, он знал, что она в тяжёлом эмоциональном состоянии: «Хочу прийти домой, выпить вина». Они созвонились, он предложил ей «тоже заработать»: помог оформить кредит в Тинькофф, потом ещё один. Где только можно было — оформили кредиты, перевели всё на криптокошелёк, который «якобы её».
Деньги ушли, кабинет оказался фикцией, он перестал выходить на связь сразу. Полгода общения — и всё.
Есть и более «земные» истории. Мужчина бросает жену, женщина остается с детьми и кредитами. Он говорит: «У меня пока нет денег, но я буду тебе платить». Или оформляет машину в автокредит на неё, забирает машину себе, а кредит оставляет.
На словах — «я буду тебе платить», на деле — нет. Женщина идёт в банкротство, а мы в этой процедуре обязаны изъять такой автомобиль у должника, найти его, реализовать и закрыть долг.

— Да. Это люди, которые нерационально распоряжаются деньгами. Им пришёл какой‑то доход — и он тут же исчез, причём человек даже чётко не может объяснить, на что.
Как правило, у них нет большой цели. Зато есть склонность к дофаминовым покупкам: усталость — покупка на эмоциях — всплеск — потом вина — опять напряжение — опять покупка. Это спираль.
Ещё один признак — внешние референции. Люди, для которых критично важно мнение окружающих, социальное одобрение, статус. Неважно, какими средствами, они берут кредиты, чтобы «соответствовать».

— Оттягивание решения. Чем дольше человек тянет, тем сложнее потом будет списать долг.
И вторая большая ошибка — «самолечение». Люди сами себе ставят диагнозы, сами решают, как «сохранить имущество», как «переписать всё на родственников», и совершают грубые юридические ошибки. Потом эти сделки признаются подозрительными, и это может вообще лишить человека возможности списать долги.

— За последние годы многие действительно пытались использовать банкротство как инструмент обогащения. Мы с такими делами не работаем.
И, к счастью, «лавочку прикрыли». Верховный суд прямо сказал: если человек брал кредиты с целью их списать, такие долги не будут списаны, а действия будут признаны мошенническими и недобросовестными.
Если человек взял одновременно несколько кредитов в разных банках, или предоставил поддельные документы — это мошенничество. И по таким историям списания не будет.

— В день списания у людей обычно шок. Настоящий. Это первая стадия принятия: вроде всё позади, но они не верят.
Многие говорят, что настоящее осознание приходит через полгода, через год: когда мозг принимает, что долги действительно списаны и что они никому ничего не должны. Радость есть, но сначала люди даже не понимают, чему радуются.
Я сама помню момент, когда мы выплатили все кредиты. В феврале мы их закрыли, а в марте мы с мужем развелись — я, оказывается, «была плохая». Не знаю, стоит ли эту тему раскрывать глубже, но факт есть факт.
Весна, тепло, я иду по улице и понимаю: все мои доходы — мои. Я зарабатывала тогда 40 тысяч рублей и осознавала: каждую заработанную копейку я могу потратить так, как хочу, спланировать сама. И у меня реально выросли крылья за спиной.

— Это абсолютно реальная стратегия. После списания долгов у тебя нет старого груза, а если до этого был бизнес, у тебя уже есть опыт.
Статус индивидуального предпринимателя можно получить сразу после завершения банкротства. Самозанятым можно быть даже в самой процедуре.
У нас есть примеры. Один салон красоты: сначала неправильно посчитали финансовую модель, сделали слишком дорогой ремонт на кредитные деньги, где‑то перегнули с сервисом. После списания долгов они переосмыслили подход: поняли, где можно экономить, а где — категорически нельзя, кого нужно нанимать, а где надо самим «встать к станку». Сейчас этот бизнес работает уже три года и чувствует себя хорошо.
В пандемию многие бизнеса просто «выключили» за один день. У меня был кейс: фитнес‑клуб, муж и жена. Они вложили миллионы в ремонт и перепланировку, а потом не могли допускать туда гостей. Люди и сами не шли, и по закону нельзя было. Бизнес приносил только расходы, кредиты копились.
Они продали всё имущество, которое могли, пандемия не заканчивалась, разрешение так и не давали, в итоге пришли к банкротству. Мы списали им долги. Прошло четыре года — и сейчас у них уже сеть фитнес‑клубов. Они присылали мне фото из отпуска, счастливые. Я за них безумно рада.

— Нужно менять шаблоны поведения. Если раньше любой форс‑мажор решался кредитом, этот рефлекс нужно заменить другим.
Обязательно нужна финансовая подушка — минимум на 3–6 месяцев дохода. Для этого нужно знать свои цифры: сколько ты тратишь и на что. При получении зарплаты — планировать доходы и расходы.
Начинающим проще всего использовать наличные и «физические» конверты. Получил зарплату — разложил по конвертам: на продукты, на жильё, на транспорт, на удовольствие. И если ты берёшь «на кофточку» из конверта с продуктами, ты должен честно признать: на продукты денег больше нет.
Важно планировать не только «хороший» сценарий, но и плохие: если дети заболеют, если уйду в отпуск, если что‑то случится. Тогда у тебя будет буфер.
И нужно планировать покупки для удовольствия. Правильное ведение бюджета — это не про вечную экономию и запрет. Это про осознанный выбор.
Ещё один важный момент — научиться восстанавливаться без денег. Часто бесполезные покупки — это попытка быстро восстановиться после усталости. Но можно восстановиться и другими способами: сон, хобби, готовка, ванна, разговор с подругой. Нужно приучать себя качать дофамин не только через траты.

— Сейчас деятельность коллекторов жёстко регулируется, но лазейки у них остались. Одна из них — так называемый «бомбер»: когда тебе или твоим знакомым начинает звонить куча номеров подряд, приходят коды, сообщения. Это может продолжаться минут 30 — задача напугать.
В подъездах практически уже ничего не пишут, домой приезжают крайне редко — это банально невыгодно. Их главный инструмент — коммуникация: звонки и сообщения.
Иногда они взламывают страницы в соцсетях и начинают от имени должника что‑то писать. Поэтому я всегда говорю: социальные сети лучше максимально закрывать, по возможности ими не пользоваться, чтобы они не добирались до контактов ваших друзей и родственников.

— Как я уже говорила, банкротство помолодело. Очень много молодёжи. Те, кто был пенсионного возраста, за 10 лет действия процедуры в основном уже всё списали. Люди 40–50 лет стали приходить реже, хотя, конечно, тоже обращаются.
Сейчас часто приходят:

• тех, кого обманули мошенники;
• женщины, которые оформляли кредиты для мужчин;
• и начиная с 2026 года — предприниматели, которые не могут рассчитаться с долгами из‑за выросшей налоговой нагрузки.

Если бизнес и так был «шаткий», дополнительная налоговая нагрузка просто добивает и приводит к пониманию: бизнес надо закрывать и идти в банкротство.

— «Нет денег — нечего брать».
Я это правило формулирую, в первую очередь, для себя. Иногда я сама стою перед выбором: брать, не брать, покупать, не покупать. И когда вспоминаю эту фразу, в голове наступает ясность: «нет денег, нечего покупать».
Она звучит по‑простому, по‑деревенски, но работает. Я рекомендую её всем своим доверителям.
Не нужно питать иллюзию, что «в будущем появится доход, вот тогда и закрою кредит». Вгонять себя в обязательства за счёт будущих доходов — опасный самообман. Жизнь непредсказуема: приоритеты меняются, обстоятельства тоже. Поэтому важно честно смотреть на свою ситуацию «здесь и сейчас» и понимать, что жизнь может подкинуть очень разные вызовы — и к ним нужно быть готовым без кредита в один клик.

— Давайте честно: банкротство — это не волшебная таблетка. И если я сейчас буду рассказывать только про «второе рождение», мне просто не поверят. У любой сильной процедуры есть оборотная сторона.

Во‑первых, имущество.
Если ипотечная квартира — единственное жильё, в большинстве случаев её реально сохранить. Если это второе жильё, дача, лишний участок — чем‑то придётся пожертвовать, что‑то уйдёт на продажу.
Бывает, что банкротство просто невыгодно.
Например, долги на 500 тысяч, а имущество — на несколько миллионов. В такой ситуации процедура может обернуться тем, что человек потеряет намного больше, чем выигрывает списанием.

Во-вторых — кредитная история.
После банкротства ты не «чистый лист» для банков, а человек, которому уже списали долги. Пару лет нормальные кредиты под хороший процент получить сложно: банки видят факт банкротства и аккуратничают. Ипотеку дадут только когда покажешь белый доход и чуть подлечишь кредитную историю.
Плюс есть ограничения по статусу: три года нельзя быть руководителем юрлица (директором и т.п.), а повторно банкротиться можно только через пять лет. То есть «каждые пару лет обнуляться» не получится.
И ещё важный момент: банкротство не стирает всё подряд. Алименты, вред здоровью, часть штрафов и некоторые другие обязательства никуда не денутся — про них нужно говорить честно, чтобы потом не было сюрпризов.

Зато хорошая новость в том, что и в процедуре, и после неё человек может нормально зарабатывать, выезжать за границу, строить жизнь. Просто это не сказка: где‑то отдаёшь имущество, где‑то миришься с ограничениями — взамен получаешь шанс вылезти из долговой ямы.