Подростки, их родители и даже самые серьёзные взрослые выходят из «Галилео» с ощущением, что школьные формулы вдруг обрели запах, цвет и звук. В зеркальных лабиринтах и комнатах иллюзий посетители спорят с собственным вестибулярным аппаратом, а в «Лаборатории чудес» — ставят эксперименты с огнём и азотом, чтобы наконец понять, как устроена та самая «скучная» физика и химия.
Мы поговорили с Ольгой Бабаевой, заместителем генерального директора парка чудес «Галилео», о том, каково это, работать в месте, где людям становится плохо в «Иллюзионе», страшно в зеркальном лабиринте и при этом страшно нравится возвращаться.
«Вот он, мой парк чудес» — вы помните момент, когда это почувствовали впервые?
Ольга Бабаева: Я уже плохо помню сам процесс трудоустройства. Помню, что впервые пришла в парк ещё в Челябинске, в 2019 году. Просто прошлась по залам и поймала очень простую мысль: «Это интересно. Классно было бы здесь работать». И да, я сразу пришла на должность руководителя.
А вот первые впечатления от самих локаций запомнились гораздо лучше. Есть у нас комната «Иллюзион», которую люди часто называют «шатающийся мост». Хотя он на самом деле не шатается, это шатается ваше сознание. Там серьёзно испытывается вестибулярный аппарат. Я зашла туда и буквально через несколько секунд поняла: «ой‑ой‑ой, мне совсем нехорошо, давайте‑ка мы отсюда выйдем побыстрее».
С зеркальным лабиринтом была другая история. Я зашла, подумала, что всё контролирую, а через какое‑то время поняла, что я потерялась. Не понимаю, куда идти, где выход, и стало по‑настоящему страшно. Не до истерики, конечно, но тревожно. Это были мои первые ощущения от «Галилео» ещё до того, как я туда официально устроилась.
«Галилео» часто называют местом, где взрослые снова становятся детьми. Что вас больше всего трогает в поведении родителей?
Ольга: Я очень люблю человеческие эмоции. Все, не только улыбки и радость. Нашему поколению в детстве постоянно говорили: «Не плачь», «не реви», «не смейся громко», «не показывай слёзы». В итоге вырастаешь и понимаешь, что тебе самому страшно проявлять чувства.
В какой‑то момент я решила это в себе поменять. Заново училась смеяться, заново позволяла себе плакать и считала нормальным, если это происходит не только дома, но и среди людей. Сначала рядом с близкими, потом уже в обычном окружении. Сейчас я тот человек, который очень уважает любые эмоции. Главное, чтобы они вообще были.
И вот когда взрослые выходят из парка, я всегда смотрю именно на это. Мне важно, чтобы они не уходили «ровными». Чтобы было хоть что‑то: восторг, удивление, лёгкий испуг. Одна очень известная женщина, которая была у нас на открытии 15 лет назад, сказала фразу, ставшую нашим слоганом: «Я испытала всю гамму чувств - от испуга до восторга». Она очень точно описывает «Галилео».
Чаще всего родители говорят: «Боже, мы как будто снова оказались в детстве! Мы тут с детьми подурачились, посмеялись». И это для меня максимум счастья: видеть, как взрослые позволяют себе быть на одном уровне с ребёнком, дурачиться и радоваться, а не просто стоять рядом с серьёзным видом.
Какой экспонат чаще всего «ломает» привычную картинку мира у гостей?
Ольга: Однозначно вторая часть парка - зона иллюзий. У нас в целом две зоны: первая - интерактивные экспонаты, где нужно все трогать, крутить, экспериментировать, и вторая - как раз иллюзии. Вот она и переворачивает всё в голове.
Там стоит тот самый «Иллюзион», наклонная комната, тёмный лабиринт, зеркальный лабиринт, перевёрнутый коридор. И самое интересное, что чем старше человек, тем ему в этих комнатах тяжелее. У кого‑то начинает кружиться голова, кого‑то подташнивает. Организм включает защитную реакцию и говорит: «Мне тут не нравится».
На первом этаже дети просто веселятся с экспонатами, а взрослые ещё могут объяснить, почему это работает: они знают законы физики. Но когда попадают в зону иллюзий, объяснения заканчиваются. Человек идёт по ровному полу, а всё вокруг у него крутится, он не понимает, что с ним происходит. В наклонной комнате гости спрашивают: «У вас там магнит? Почему нас туда тянет?» Приходится напоминать: «Вы не металлические, вас не может притягивать магнит. Так работает ваш организм».
Наш парк полностью построен на законах физики и возможностях человеческого тела. И как только человек это понимает, отношение к науке и к собственным ощущениям очень заметно меняется. А самые бурные эмоции стабильно вызывают «Иллюзион» и зеркальный лабиринт. Доходит до того, что люди звонят по «телефону спасения» на билете, и мы идём их спасать.
Зеркальный лабиринт «Галилео» считается одним из самых больших в Европе. С чем вы сами заходите туда, и что видите, когда люди выходят?
Ольга: Если чуть уйти в историю: когда мы строили парк чудес «Галилео» 16 лет назад, мы действительно были первыми и единственными в России, кто сделал такой огромный зеркальный лабиринт. Это не красивая легенда, это факт. Потом, конечно, появились те, кто нас копирует, в разных городах есть наши «двойники», но франшизу мы не даём, люди просто пытаются делать свои версии.
Я зеркальный лабиринт очень люблю, но там реально легко потеряться. В Екатеринбурге он большой, сложный, и история с «телефоном спасения» у нас работает постоянно. Человек заходит, проходит немного и понимает, что всё, выхода он не видит. Начинается лёгкая паника, особенно у взрослых.
Дети в этот момент, естественно, носятся, хотя мы просим их так не делать. В итоге кто‑то врезается лбом в зеркало, кто‑то теряет родителей. Взрослые идут очень аккуратно, нащупывая путь, но всё равно не все справляются. Зато в плане эмоций это всегда успешная локация. Если по тёмному лабиринту иногда мнения расходятся, то зеркальный лабиринт стабильно вызывает сильные, в основном положительные впечатления.
Парк работает уже много лет и есть в разных городах. Как изменились запросы семей с детьми?
Ольга: Запросы, конечно, стали более «современными». Все говорят про технологии, про искусственный интеллект, про что‑то ультрамодное. Но мы сознательно держим другую линию. Мы почти не работаем с ИИ, потому что наша специфика, это классическая наука, та самая, которую преподают в школе.
Я бы сказала, что мы как дополнительные занятия к школьной программе, только в игровом формате. При этом людям очень хочется сочетания «современности» и уютной, понятной атмосферы. И мы стараемся это поддерживать: добавляем новое, но не забываем, что наша задача - не погоня за трендами, а живой контакт ребёнка с наукой.
Бывает ли, что дети после «Галилео» выбирают профессию или учёбу, вдохновившись вашим парком?
Ольга: Здесь я вас, наверное, разочарую: у нас почти нет таких историй. Мы работаем в моменте. Дети пришли, мы провели им экскурсию, показали, что наука - это не скука и не только параграфы в учебнике.
Мы очень много объясняем, что многие «фокусы» на самом деле не магия, а законы физики и возможности человеческого организма. Но что происходит с детьми дальше, мы уже не отслеживаем. Наша задача здесь и сейчас показать, что наука может быть увлекательной. А выбор профессии, это история длинной дистанции, и она уже на стороне ребёнка и его окружения.
Если забыть про ограничения по бюджету и площади, какой «невозможный» аттракцион вы бы добавили?
Ольга: Идей у нас всегда очень много. Мы, кстати, сами производим экспонаты: придумываем, конструируем, тестируем, а потом уже запускаем в парк. Сейчас на нашем производстве лежат несколько новых экспонатов для локации, которую мы вынашиваем уже несколько лет.
Планируем открыть новый парк, связанный с «Галилео». У него будет другое название, но концепция останется в одной вселенной: наука, иллюзии, человеческие возможности. Подробности пока раскрыть не могу, но могу честно пообещать, что там будет много неожиданного и любопытного. Это будет как следующий уровень нашего «Галилео».
Вы много работаете с группами - школы, детсады, лагеря. Что меняется в детском коллективе после одного визита?
Ольга: прежде всего меняется интерес. Чтобы информация действительно усваивалась, её нужно подавать живо, а не монотонно. В разных городах у нас свои ведущие, которых мы называем сталкерами. Мы даём им общие принципы, а дальше каждый выстраивает своё ведение экскурсии.
Задача ведущего подстроиться под детей, говорить на их языке. В школе им объясняют физику и химию строго, по программе. Мы показываем те же законы с другой стороны: ребёнок может зайти в комнату с нарушенной «гравитацией», почувствовать, как его ведёт, понять, что это не магия, а физика.
Детям нравится сама подача: как с ними шутят, как разговаривают, как вовлекают. И через это они вдруг замечают, что школьные предметы не такие уж скучные. Главное, в какой форме их показывать.
В парке много визуальных и сенсорных эффектов. Как вы балансируете между «вау» и образованием?
Ольга: Если честно, мы специально никакой баланс не вымеряем. Мы как раз и работаем за счёт того, что создаём вау‑эффект. Он даёт ребёнку внутренний толчок: «Ого, это интересно, хочу разобраться».
Если рассказывать о науке ровным голосом и в одном темпе, ребёнок просто не включится. Мы показываем в игровой форме, насколько наука может быть увлекательной. А дальше уже дело за ним: кто‑то захочет копнуть глубже, кто‑то запомнит просто ощущение, что «наука - это не скучно».
И наконец: что бы вы сказали родителям, которые думают «ну это просто ещё один парк развлечений»?
Ольга: Я бы сказала так: чтобы понять, что такое парк чудес «Галилео», его нужно почувствовать на себе. На словах это не передаётся.
У нас идёт прямое взаимодействие законов физики, возможностей человеческого организма и самого человека. Нужно прийти, посмотреть своими глазами, потрогать, понажимать, поснимать. И тогда становится понятно, как в реальной жизни взаимодействуют человек и наука.
Если в парке чудес «Галилео» ваш мозг шатают комнаты иллюзий, то в «Лаборатории чудес» шатают уже школьные представления о химии и физике. Здесь азот льётся, огонь красиво горит, а родители внезапно понимают, что их уроки «про строение вещества» кто‑то явно недорассказал.
Мы поговорили с Александром, управляющим «Лаборатории чудес Галилео», о том, зачем парку понадобилась своя научная «кухня», как они балансируют между «вау» и безопасностью и почему одно занятие может подружить ребёнка с предметом, которого он раньше побаивался.
«Лаборатория чудес» - самое молодое пространство парка. Зачем парку иллюзий ещё и научная лаборатория?
Александр: «Лаборатория чудес» появилась как логичное продолжение парка. В залах иллюзий гости много смотрят, удивляются, пробуют что‑то включать и крутить, но им хочется пойти дальше, не только видеть науку, но и делать её своими руками. (что-то типа идеальное завершение создать своими руками опыт)
Мы как раз и закрыли этот «пробел»: дали семьям пространство, где ребёнок и взрослый становятся участниками эксперимента, а не просто зрителями. Это про совместное время, когда можно и посмеяться, и испачкаться, и задать кучу вопросов, и при этом действительно узнать что‑то новое.
Какой момент на практикумах вам нравится больше всего?
Александр: Я вообще не могу выбрать один. Мне одинаково дорог момент, когда ребёнок впервые надевает перчатки и смотрит на пробирку как на что‑то очень серьёзное, и момент, когда родители внезапно забывают, что они взрослые.
Сначала они сидят аккуратно, «для компании». А потом начинают с азартом задавать вопросы, уточнять, спорить, догадываться, что произойдёт в опыте. Иногда взрослые включаются даже активнее, чем дети, и это невероятно приятно видеть.
Среди ваших программ есть «Жжём про холод», «Наука огня» и «ALLхимия». Что чаще всего вызывает реакцию «нам такого в школе не показывали»?
Александр: Безусловный лидер - «ALLхимия». Там много эффектных опытов: огонь, необычные жидкости, реакции, которые выглядят почти как самовоспламенение. Это тот случай, когда наука очень наглядно выглядит как маленькое шоу.
И родители честно признаются: «Ну да, формулы мы в школе писали, но вот такого нам точно не показывали». Важно, что за вау‑эффектом всегда стоит объяснение, что именно произошло. Мы не просто «жжём», мы ещё и раскладываем по полочкам, почему это сработало.
Может ли одно занятие в лаборатории изменить отношение к химии и физике?
Александр: Да, и мы это видим постоянно. Часто приходят дети, которые в начале практикума стесняются, боятся подойти к столу, боятся даже дотронуться до чего‑то. А ближе к концу уже сами тянут руку за очередным опытом с огнём или необычной реакцией.
Взрослые после занятия часто говорят примерно одно и то же: «Оказывается, это всё не так страшно и вообще очень интересно». Для нас это лучший результат, когда человек уходит не с ощущением «я всё выучил», а с чувством «я хочу ещё понять».
В практикумах вы работаете с жидким азотом, огнём, электричеством. Как вы решаете конфликт между зрелищностью и безопасностью?
Александр: У нас есть железное правило: никакой эффект не стоит безопасности. Все эксперименты проходят под контролем опытных ведущих, мы используем специальное оборудование и заранее продумываем, кто и на каком этапе участвует.
Даже самые простые опыты мы сначала долго обкатываем внутри команды, прежде чем выводим их к большой аудитории. Зрелищность достигается не «на грани», а за счёт грамотной химии и физики, профессиональной подачи и чётких инструкций.
Ваши программы легко выезжают за пределы парка. Где проходили самые необычные практикумы?
Александр: Мы работаем не только в стенах лаборатории. Выезжаем в школы, детские лагеря, на семейные праздники, в том числе прямо домой к гостям.
Особенно запомнились выезды по области, когда в небольшие города и посёлки приезжает целая «научная бригада». А один раз мы добирались аж до Иркутска - это был такой большой, насыщенный выезд, после которого ещё долго писали и звонили с благодарностями.
«Молекулярная кухня», «Чудеса бумаги», «Ароматы», «Шоколадные конфеты» - что гости уносят с собой в реальную жизнь?
Александр: Во‑первых, они уносят то, что сделали сами: сладости, поделки, ароматные штуки, эксперименты с бумагой. Во‑вторых, понимание, что многие вещи можно воспроизвести дома, если знать базовые принципы и соблюдать элементарную безопасность.
И, конечно, эмоции. На наших мастер‑классах всегда много юмора, лёгкости и живого общения. Мне очень нравится, когда спустя время родители пишут: «Мы дома попробовали повторить, и у нас получилось!» - вот это и есть то самое «послевкусие».
Если представить, что к вам на практикум пришли бы вы сами в 10–12 лет, какой эксперимент поразил бы сильнее всего?
Александр: Думаю, я бы, как и многие дети, с ума сошёл (был бы без ума хотя бы) от опытов с жидким азотом или огнём. Это даёт ощущение настоящей магии, только подкреплённой реальными законами природы.
Такое очень надолго запоминается: когда ты не просто видишь красивый эффект, а своими руками участвуешь в его создании и понимаешь, что это не «колдовство», а наука.
Александр: Для нас это всё одно целое. Любую программу мы начинаем с истории: задаём сюжет, в который вплетаются опыты. Получается не просто набор экспериментов, а маленькое приключение.
На эту «нитку» мы нанизываем опыты, шутки, диалог с детьми и родителями. Важно, чтобы гость не чувствовал себя школьником на уроке, а ощущал, что он участник процесса. Тогда и атмосфера, и возможность «делать самому», и история работают вместе.
«Лаборатория чудес» появилась в 2020 году и уже полюбилась гостям. Как вы видите её через несколько лет?
Александр: Мы развиваемся очень по‑живому. Каждый год запускаем новое направление. В прошлом году активно начали делать квесты и ярмарки‑фестивали, в этом ведём блог с научпопом и развлекательным контентом, выходим к зрителю не только офлайн, но и онлайн.
Летом планируем запускать выездные экспонаты, чтобы могли привезти не только опыты Лаборатории, но и частичку Парка туда, где нас ждут. Думаю, это и есть наше будущее: место, где сочетаются и наука, и шоу, и семейное пространство, в котором взрослые и дети учатся удивляться вместе.